— ? — задали Топтыгину немой вопрос.

— Кто из человеков сорвёт аленький цветочек и до полуночи не успеет отсюда убраться — навеки останется. Вы, ясен пень, не успеете.

— "Отсюда" — это откуда?

— С волшебной поляны.

Сева и Николай огляделись. После сказанного, красочное алое полыхание цветов выглядело… зловещим.

— Слушай, Майкл, а ты нас обратно не сможешь доставить?

— В том-то и дело, что не могу, — вздохнул Топтыгин. — Сюда можно, а отсюда нельзя. Проверено. Есть один такой, Глобаном зовут. Возжелал со звёздами говорить, вместо того, чтоб вернуться к людям. Теперь в избушке бабы Яги живёт, со звёздами общается.

— Во, попали!

— Да, вы не переживайте! Найдём вам занятие. Вот ты кем был?

— Ик-кономистом! — неожиданно икнул Сева.

— Не, иконами у нас не разживёшься. Приставим тебя, пожалуй, за белками следить. А ты кто таков?

Николай пожал плечами и сказал:

— Мерчандайзер.

Топтыгин вдруг схватился за живот, постоял так примерно минуту, а потом облегчённо выдохнул.

— Фух! Откуда тебе известно заклинание медвежьего живота?

— Чего? — вытаращил глаза Николай.

— Счастье, что мы на заколдованной поляне — здесь только избранные чары действуют! Слушай, осенью, когда перед спячкой желудок очистить надо, все медведи к тебе в очередь выстроятся! Я первый!

— Стойте! — Сева схватил здоровяка за рубаху. — Если нас отсюда нельзя вытащить, то кого-нибудь сюда принести ты можешь? Так ведь? Будь добр, сгоняй к нашему стойбищу. Олега или Серёгу притащи, а они и загадают, чтоб мы отсюда убрались.

Топтыгин покачал головой.

— Чары переноса лишь дважды в год действуют. Один раз я уже использовал, поэтому снова вернуться сюда не смогу. Серый уже свои попытки истратил. Единственно, Бруня если приведёт кого-нибудь. На Филю надежды нет, старый совсем стал.