Совсем не так Лена представляла недельный отпуск на природе. Сейчас она сидела у костра, разведённого ею же, и смотрела на веселящихся парней. Сева что-то проникновенно рассказывал пришлому шоферу о пошлинах и акцизах, тот многозначительно кивал, хотя, похоже, не понимал ни слова. Олег, держа в руках гитару, спрашивал у Сергея и Николая, кто из них прикрутил лишние струны. Те тщетно пытались струны сосчитать — у каждого выходило разное число.

Лена вздохнула и решилась. Чувствовать себя смертельно-трезвой в подобном обществе — пытка, достойная средневековых инквизиторов.

— Плесните и мне яду, что ли!

Парни наперегонки бросились "плескать", в итоге перед Леной оказались пять протянутых рук с пластиковыми стаканчиками, наполненными мутной, вонючей жидкостью. Она выбрала стаканчик с наименьшим количеством "яда", зажмурилась и сделала честную попытку выпить. Вкус соответствовал запаху, а крепость напитка превосходила всё опробованное Леной ранее. Неудивительно, что она закашлялась, не осилив до конца содержимое пластиковой посудины.

— Не в то горло пошло, — со знанием дела сказал шофёр.

— Пахнет, — сдавленно прохрипела девушка.

— Ничего, после третьей перестанешь замечать!

От продолжения Лена решительно отказалась и пошла прогуляться к речке. В горле жгло, будто хлебнула кислоты, в голове уже шумело, несмотря на малую дозу "яда". Сидящие у костра даже не заметили отсутствия девушки. Она села на бережок и тронула рукой прохладную воду, чувствуя себя Алёнушкой с картины Васнецова.

— Вон они! Человеки! Пойдём! — Серый ткнул Топтыгина в бок. С таким же успехом он мог толкать, к примеру, валун. Здоровяк не обратил ни малейшего внимания на тычок, принюхиваясь к запахам.

— Ты чего?

— Пахнет! — на широкой физиономии Топтыгина заиграла улыбка.