Но где выход? Джанн выследит его, каким бы методом связи ни пользовался Диллингэм, и будет поджидать на Рискухе.

- Как же вы с вашими способностями проиграли войну? - спросил Диллингэм.

Раз уж от гиганта не спрячешься, можно продолжить разговор. А вдруг удастся узнать такое, что избавит его от неминуемой смерти? Найти бы соломинку - на большее Диллингэм и не рассчитывал.

- Я сам об этом думал постоянно, - признался джанн.

Но горе в том, что нас, детей металла,

Нельзя считать мыслителями... Я

Не смог прийти к разумному решенью.

Они не мыслители. Это важно. Машина послушно выполняет то, что в нее заложено программой, но лишена воображения. А может ли зародиться машинная культура без толчка извне? Где источник цивилизации, представитель которой, джанн, лишен возможности выиграть войну и даже бессилен объяснить, почему он ее проиграл? С другой стороны, разве его, Диллингэма, собственная планета богата мыслителями?

- Но у вас были какие-то предположения? - настаивал Диллингэм.

- Я полагаю, благородство джаннов,

Их ум и миролюбие виной

Тому, что мы не оценили должно

Способность низших особей к обману.

Мы думали: все роботы, как мы,

Умны, миролюбивы, благородны.

Когда же мы подверглись нападенью...

- А я полагал, что агрессорами были именно джанны.

- Нет, смертный, мы той правили планетой

И прочими планетами системы.

Владенья наши простирались вширь

До самых галактических пределов.

Мы свыклись с властью, и тогда рабы,

Те роботы, что были в услуженье,

Восстали. Но, застигнуты врасплох,

Мы, джанны, потерпели пораженье.

Версия джанна отличалась от того, что рассказывали современные роботы, но так часто бывает. Победителям свойственно извращать мотивы и принижать характер побежденных. Джанн производил впечатление более развитого робота, и казалось вероятным, что скорее джанны построили маленьких роботов, чем маленькие роботы - джаннов. Но...