Оба сержанта пэпээсника, лупившие друг друга дубинками, на следующий же день уволились из органов, один окрестился в церкви и уехал с молодой женой жить в глухую брошенную деревню. И первыми работниками на его ферме стали те самые станционные бомжи, что сдавались по ночам в милицию на ночлег. Он жив до сих пор, его с сыновьями недавно показывали в программе «Крестьянский вопрос» как показательных фермеров. Второй пэпээсник сначала пил, потом завербовался по контракту на Кавказ, где и пропал без вести.

Что касается учителя Колесникова, то он совершенно не понимал, зачем его чествуют, как какого-то героя, и почему к нему в школу приезжает так много журналистов. Он продолжал работать завучем и брал дополнительные часы в продленке, чтобы починить старенький «Москвич». Но когда на ночные улицы вышли чикатилы, и в стране объявили ЧП, он одним из первых в городе записался в народную дружину и потратил все сэкономленные на ремонт машины деньги на покупку помпового ружья. Он умер от воспаления легких в местной больнице, заболел после двух смен ночного дежурства на улицах. На похороны его собрался чуть ли не весь город. Вы и сейчас можете увидеть его могилку на окраине зареченского кладбища. У скромной плиты памятника постоянно лежат свежие цветы и стоит стакан водки, накрытый краюхой. Можете выпить в память скромного русского учителя — через некоторое время кладбищенский сторож подойдет и стакан снова наполнит.

Прошел один год…

Часть первая

ЗИМА — БОЛЬШОЙ ИСХОД

Глава 1

— Эй, ну вы скоро там соберетесь-то? Давайте живее, спать охота, сил нет.

— Ладно, подождешь, мы не столько ждали.

— Поговори еще… Список готов? Ого! Двадцать семь человек, а не жирно ли?

— Еще чего, жирно… Вообще тридцать было, но братья Смирновы сами хотят, чтобы их на суде оправдали, а Абанян…

— Что Абанян?