Вот они вдвоем в шатре, сидят на коврах, напротив друг друга, лицом друг к другу – он, Моисей, – и Иисус, сын Навин, не дрогнувший, как Аарон, не предавший, как Корей, и Дафан, и Авирон, и Авиан… Храбрый воин, разбивший амаликитян. И Сигона, царя Аморрейского, и Ога, царя Васанского, и Валака, царя Моавитского, и пятерых царей Мадиамских… Преданный служитель Моисея, один из избранных его. Преемник.

Потому что ему, Моисею, нет пути за Иордан.

Последняя ночь. Последняя… Утром ему уходить, покидать равнины Моавитские – взойти на вершину горы Нево, окинуть последним взглядом просторы земли обетованной, благословенного Ханаана – и остаться там, на вершине. Навсегда.

Навсегда…

Потому что Господь запретил ему ступить на землю обетованную, где течет молоко и мед.

– На рассвете я уйду. А тебе – вести войско на штурм Иерихона. И двигаться дальше. – Голос Моисея звучит приглушенно, тонет в ворсе тяжелых ковров.

– Но, мой господин…

– Не господин я тебе. Я возложил на тебя руки свои. Это веление Господа.

Долгое молчание. И слабеет, трепещет огонь светильника. И вновь, вздохнув, говорит Моисей:

– Сто двадцать лет дал мне Господь прожить на земле. Где брат мой, Аарон? Где сестра моя, Мариам? Там, у Господа… Аарон ушел к Господу на горе Ор… А я уйду – на горе Нево…

– Мой господин…

– Не господин я тебе, сын Навин. Ибо сказано было мне Господом: «Возьми себе Иисуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух, и возложи на него руку твою, и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его все общество сынов Израилевых». Отныне ты поведешь мой народ в землю Ханаанскую. Господь Сам пойдет пред тобою и истребит народы сии, и ты овладеешь ими. А для меня эта ночь – последняя. На мне – все грехи сынов Израилевых…

Промолчал Иисус, сын Навин. Потуже запахнул широкие одежды, склонил голову. Провел рукой по седой бороде. Смирился.