Девушек привели к загону, в одной части которого содержались смирные рысаки, а в другой — ещё молодые и не приученные к седлу.

Карина, которая думала, что и смотреть на них не сможет, неожиданно пришла в восторг при виде гладких блестящих морд с умными глазами и пышными гривами. Как тут выбрать?..

Сзади послышался испуганный крик:

— Обережно! Вин же дикий!

Крик относился к Хлое, которая протянула руку через загородку и гладила невысокого тонконогого конька с золотисто-рыжей шерстью и янтарной гривой и хвостом. От резкого крика он вскинулся и пугливо отскочил в сторону.

— ну и ну! — работник остановился возле Хлои и недоумённо почесал в затылке. — Его ж тильки недавно спиймалы — упрям, як роров осёл, никому не даётся, а тут…

— Так, значит, на нём ещё нельзя ездить? — огорчилась девушка.

— Свитла его знает! Покличь его — коли пидийде, так попробуем оседлать.

Конь, настороженно кося жёлтым глазом, боком подошёл к девушке и, фыркнув, ткнулся мордой в раскрытые ладони.

— ну даёт! — восхитился другой работник. — Так что, леди, оседлать вам этого конька?

Хлоя вопросительно посмотрела на Анну, и та царственно кивнула.

— Седлайте. Хотя, нет, подождите. Карина, ты выбрала?

— Ага, вон тот, мышастый, — и она указала на высокого серого коня, обметавшего землю длинным чёрным хвостом.

— Красивый, — согласилась Хлоя. — Почти такой же красивый, как мой лучистый… ладно, не бей меня. Масть у твоя не мышастая, а кошастая — в смысле, кошачья. Гляди, как стелется!

— А ты, видно, специалистка, — подивился Тарис, тот самый знакомый Анны. — Это в нём кровь дикая играет — его мать из гнестов. Знаешь, как мы дикарей по-своему называем? Алнаки — тени, они самые быстрые. Гнесты — кошки, они, как ты сказала, стелятся. Олерды — кстати, ты такого и выбрала, чистокровного! — лучи. Гордые такие… и шагают, будто вытанцовывают…