Сейчас говорить можно, в заварухе боя стукачам не до крамольных высказываний. Мальчик тоже это понимает.

— Я за анекдот, — хрипло сообщает он, оттесняя меня к борту. Это плохо. Там я лишаюсь пространства для маневра, и очень скоро буду напоминать пришпиленную иголкой бабочку. В альбоме юного натуралиста.

— Что за анекдот? Рассказал бы уж напоследок… Мы ведь все равно живем для того, чтобы завтра сдохнуть.

— Да так, фигня, — сплевывает парнишка, — ну, значит, приходит Господин Варкрафт в баню…

Что было дальше со Светлым нашим Господином, я так и не узнал. Мальчик судорожно вздохнул, ойкнул и шлепнулся на мокрые доски палубы. Как раз появилась луна, и я увидел торчащий из его затылка тяжелый арбалетный болт. И темную лужицу возле вихрастой головы.

Из темноты выскользнула невысокая плотная фигура.

— Ну ты даешь, дядя! Он же тебя чуть не замочил, пока ты на его базары покупался, — укоризненно протянул Олаф… — Ну ядрена феня, сам точно пацан. Приглядывай тут за тобой… Ладно, пошли, этих косматых мы уже сделали.

Я стоял, не двигаясь.

— Ну ты чего, в натуре? — удивился Олаф. — К палубе примерз, да?

А я все смотрел на темную лужицу, которая начала уже подергиваться ледком. 

5

Эту ночь можно спать спокойно. По сценарию следующий бой лишь дня через два, близ Земли Чертовых Скал. Северное побережье Норвегии, говоря по-простому. А пока нам ничего не грозит. Разве что ветер и волны. Но к ним дружина Сигурда Светлоусого уже привыкла.

Викинги, укрывшись всем, чем только можно, храпят в кубрике. Если только эту вонючую конуру можно так назвать. Я-то знаю, три года служил на Тихоокеанском флоте. В принципе меня и впрямь можно считать старым дядькой. Тридцать девятый пошел.

— Ну вот, сейчас самое оно, — удовлетворенно хмыкнул Олаф, кутаясь в тулуп. Конечно, по сценарию не положено, разрушает колорит, но если мы тут все вымрем, кто обеспечит Игру? И потому наши надзирающие на многое закрывают глаза.