— И о чем же ты хотел базарить? — хмуро поинтересовался я, глядя на мокрые доски палубы, куда изредка опускались подсвеченные луной снежинки. Облака наконец разошлись, и холодные огоньки звезд не спеша покачивались над нашими головами. То есть, конечно, качался на волнах драккар, но мы уже как-то привыкли брать его за неподвижную систему отсчета.

— Ну, для начала я тебя кой-чего спрошу, — усмехнулся Олаф. — А дальше посмотрим, как базар пойдет.

— Спрашивай, — кивнул я, пытаясь предугадать, чего же ему надо.

— Только честно, Свен — тебе не обрыдло загорать в этой курортной зоне?

— Глупый вопрос. Словно у меня есть варианты.

— Варианты всегда есть, Андрюша. Надо лишь вовремя подсуетиться.

Не слабо! Он знает мое настоящее имя, а сие категорически запрещено Сценарием. Оно и понятно: мы уже не люди, мы — персонажи Игры. Ладно, с Марком Зейделем мы пять лет на одном факультете преподавали, он — обобщенную семиотику, я — историю Дальнего Востока. Но и то не подали вида, что знакомы. Откуда ярлу Сигурду Светлоусому знать рядового дружинника Свена?

А этот, выходит, в курсе. Источник его информированности особых вопросов не вызывает. Сейчас добрый малый предложит неофициальное сотрудничество. Трудно, что ли, время от времени делиться своим мнением кто о чем говорит, и все такое? А зато в известных кругах ко мне отнесутся с пониманием. Три года Полигона вполне могут ужаться и до полутора, а в случае заметного усердия — и того более. Скучно, братцы-викинги. Ничто не ново под кошачьим лунным глазом.

— Видишь ли, Андрюша, — задумчиво протянул Олаф, — жизнь, она штука хитро закрученная. Вот загораем мы тут, на драккаре, орков месим, обеспечиваем Светлому нашему Господину Варкрафту полноту жизни. А где-то по коридорам люди с автоматами бегают, в монстров палят. Это, значит, Господин Дум кушают. Кто-то на орбите барахтается, за шаттлами на буранах гоняются. Уфо изображают. Все вроде бы просто, да? Сферы влияния поделены, мировая сеть разбита по секторам, никто никому не мешает.