Не захочу, - вынужден был признаться он сам себе. - И лучше не надо копаться в причинах. Сама идея, что я становлюсь мягкотелым, перенимаю местные обычаи и образ мыслей туземцев и превращаюсь в одного из них, - что ж, остается отрастить хвост и заказывать бананы оптом». Он всунул ключ в замочную скважину и вошел.

- Привет.

На этот раз настал его черед изумиться:

- Ты?!

Она кивнула ему - сдержанно, вежливо.

- Здравствуй, папа. Он нахмурился.

- Что-что?

- А также, - продолжала она, - здравствуй дедушка, прадедушка, прапрадедушка и прадедушка в двенадцатой степени. Ах ты, сукин сын! - добавила она с чувством.

- А-а, - только и смог ответить он. - Понял. Извини, сразу не признал.

Она покачала головой.

- Немудрено, - ответила она. - В конце концов, я каждый раз выгляжу по-разному, и в этой жизни ты не видел меня с тех пор, как мне исполнилось два года. Кстати, газету купил?

- Что?

- Газету. Ту, за которой ты выбежал на минуточку последний раз, когда я тебя видела. Ну да, точно, вон торчит у тебя в кармане.

- Хм… - протянул он. - Ты меня прости, я не…

Элис запустила в него пепельницей, вдребезги разбившейся о его лоб. Она нахмурилась и сердито посмотрела на него.

- Что, совсем не больно, да? - поинтересовалась она.

- Ну да, - согласился он.

- Так я и думала. Л жаль. Есть что-нибудь, что может тебя ранить, причинить тебе боль? Хоть что-нибудь? Потому что…

Он улыбнулся.

- Только то, что я застрял на этой планете, - услышала она в ответ. - Не обращай внимания. Это я так…