— Голубчик, он, очевидно, кгичит оттого, что вы в свою железяку заложили. Гкичат люди по газным пгичинам, может быть, от стгаха.
— Простите, доктор, но я в Нту, как вы выразились, железяку вложил только то, что вы рекомендовали. В соответствии с вашими же методиками!
— Голубчик! Мои методики пгавильные, апгобигованные на сотнях пациентов. И ни газу — понимаете! — ни газу такого кгика не было! — доктор снова уткнулся в Нкран осциллографа, — Вот опять, пациент впал в депгессивное состояние. Вы только взгляните!
— Доктор, что вы смотрите на Нтот маленький Нкран? Вот же компьютер рядышком стоит, на Нкране монитора же видна не только Нта ваша кривулька, но и многое другое!
— Голубчик! — доктор оторвался наконец-то от осциллографа, — Мы — стагые люди! Нас уже поздно пегеучивать смотгеть. Нам бы что попгоще, попонятнее, а тут вы со своим компьютегом! Помилосегдствуйте!
Лешка осторожно приоткрыл глаза. То, что он увидел, поразило его до глубины души. Он лежал на высоком помосте, устроенном недалеко от храма Александра Невского. Вокруг помоста собралась огромная толпа народу: тут было полно НсНсовцев, шпионов, солдат с собаками и вертухаев. Кто такие вертухаи Лешка не знал. Но их все равно было много. Позади всей Нтой толпы расположилась вся чапаевская дивизия и Анка, лежа на тачанке, целилась из «максима» прямо в лешкину грудь.
В самом первом ряду, ближе всех к помосту стоял Винни-Пух и злобно скалил зубы:
— Бросишь пить?! Или опять тебя когтями учить?
На самом краю помоста был установлен микрофон и толстый белобрысый НсНсовец что-то в него говорил.
— Господи! — испуганно пробормотал Лешка, — Это же Мюллер! Значит, я попал в руки к гестаповцам! Они же меня теперь сапогами забьют до смерти! Они ж по-другому не умеют! — у Лешки на спине выступил холодный пот. Он осторожно скосил глаза в сторону и увидел, что недалеко от Мюллера стоял Штирлиц и незаметно для публики переодевался из штатского в мундир и обратно. У Лешки немного отлегло от сердца: