– Конечно!
– Послушай. Вы к маме не собираетесь в ближайшие дни?
– Хочешь отдохнуть? Сколько раз я тебя звала…
– Нет, Тоня… Тоня. Мне нужно… Мои сейчас в Рощино, на даче, и мне нужно как можно скорее до них добраться. Извини меня, что я прошу… Но я просто в чудовищном положении, и мне не к кому обратиться, кроме тебя.
Она помолчала.
– Я позвоню Толе, Глебушка. Мы не собирались пока, но я узнаю, – ее голос был чуть-чуть погасшим, но таким же мягким, как вначале. – Может, он сумеет.
– Как мне узнать?
Она опять помолчала.
– Через полчаса я кончаю работать, может, даже пораньше вырвусь, раз такое… Ты приходи ко мне, я буду дома через часика полтора и к этому времени все узнаю. Помнишь дорогу? Придешь?
Теперь помолчал уже я.
– Приду.
– А я к этому времени все-все узнаю, – повторила она.
Свеча
– Ой, ты знаешь, Глебушка, я не дозвонилась пока. Его дома нет, жена сказала, к одиннадцати будет. Но ты не волнуйся, пожалуйста, я позвоню еще, буду выскакивать и звонить. А пока давай посидим немножко. Ты не торопишься?
– Нет.
– Садись сюда. Вот сюда, вот стульчик, как в тот раз. Ты ужинал?
– Нет.
– Я так и думала. Я картошечки пожарила. Котлетку будешь?
– Ну что ты, Тоня…
– Будешь, будешь! А то скучно так сидеть. И смотри, что у меня еще есть. О!
– Господи, Тоня! Зачем…
– Немножко, по рюмочке. Ну я же тебя так давно не видела. Праздник!
– Спасибо… Хватит! Вот столько…
– Конечно, и мне вот столько. Ой, Глебушка, миленький, как хорошо мы посидим! Сейчас… Солнце мне так в глаза, тебя не вижу. Задернем занавесочки, а? Видишь, у меня занавесочки новые! Плотные такие, ничего сквозь не видно. А то в тот раз вон из того окошка дядька глядел. Вот, теперь уютно. А давай свечку зажгем? Или выпьем сначала по глоточку? Ты ешь, остынет ведь! Вот, смотри, какая свеча красивая! Ты извини, я суечусь не в меру… Я уж думала, никогда тебя больше не увижу. А ты взял да и позвонил, молодец какой! Ну, по глоточку…