Влад пробыл в санатории до самого вечера. Река горела в закатных лучах, кричали какие-то птицы. Из маленького концертного зала доносились звуки рояля. Аркадий Семенович продолжал ворчать и жаловаться, и с каждым его словом Владислав все отчетливее понимал, что тот очень доволен. Природа. Шахматы по вечерам. Артисты, он говорил, хорошие приезжают — для ветеранов науки кого попало не пригласишь, слушатели требовательные.

И все-таки не выдержал! По работе соскучился.

— Вы бы ко мне заглянули, — пригласил Аркадий Семенович, — я любопытный документ нашел.

— Сегодня мой черед в гости звать. Зайдете?

— Ну меня вы не ждали, так что в другой раз. Вот Мариша приедет. А сейчас я вас приглашаю.

— Не могу никак, — развел руками Влад, — вечером разве что.

— Значит, вечером! — подвел итог Аркадий Семенович, — Обещаю не поить вас благородным напитком, а покорно сносить вашу любовь к чаю. До встречи!

Они прошлись немного вместе, мимо здания музея — старинного особняка с гербом Зарецких на фасаде и нового корпуса, на удивление хорошо вписавшегося в старую застройку. Обычно творения послевоенных архитекторов нагоняли на Влада тоску, но музею повезло. Здание библиотеки — довольно унылое на вид, похожее на серую коробку, но очень удобное и для читателей, и для сотрудников, — было упрятано во двор и настроения не портило.

…В тот послевоенный год, когда он вернулся в Синегорск, особняк встретил его выбитыми стеклами и пронзительным ветром, гулявшим по коридорам. Он бродил по комнатам, то и дело натыкаясь на следы костровищ, выломанные паркетные доски, кучи мусора. С домом не церемонились, пока город переходил из рук в руки, тут был и госпиталь, и просто укрытие для солдат той армии, которая в данный момент владела городом.