Бормоча сквозь зубы всякие нехорошие слова, Владислав встал и побрел в прихожую, искренне стараясь себя убедить, что там, за дверью, почтальон с пачкой телеграмм от давних друзей, посыльный с шикарным букетом, роскошная стриптизетка в белье размером с почтовую марку или явившийся зачем-то в середине сентября Дед Мороз с мешком подарков. В последнее почти поверилось.

На площадке топталась тетка средних лет, лицом похожая на снулую рыбу. Пестрое платье, на губах — неровный мазок карминной помады, обесцвеченные перекисью волосы завиты тугими колбасками. Вид решительный. Подумав, Влад пришел к выводу, что это все же не стриптизетка.

— Вам кого, любезная? — пытаясь сохранить миролюбие, спросил он через цепочку.

— От чего страхуемся? — строго осведомилась тетка и тут же перешла в атаку: — Дверь-то откройте, договор оформлять надо.

— Ошиблись квартирой!

Он попытался закрыть дверь, но тетка уже втиснула в щель потрескавшуюся красную туфлю и теперь старалась пропихнуться прямо сквозь цепочку всеми своими пышными телесами.

— Страховаться! Страховаться! — повторяла она тоном, живо напомнившим ему медсестру по прозвищу Игла. Та просто лучилась счастьем, вопя в пять утра пронзительным фальцетом: «Уколы ставить! Ставить уколы!» То ли она получала наслаждение от чужой боли, то ли просто руки кривые были, но укол в ее исполнении превращался в настоящую пытку, от которой даже хлебнувшие через край лиха раненые с передовой начинали плакать, — Вы меня в дом-то пустите, гражданин, что через порог разговаривать?

— Вы здоровы? — заботливо осведомился Владислав, — Вы зачем людей в восемь утра в субботу поднимаете?

— А у меня суббота рабочая! — оскорбилась тетка, — Тоже мне, не встать им!

— До свидания, — Владислав опять попытался избавиться от наваждения, но тетка не двигалась с места.

— Так что, не будем страховаться? — тупо переспросила она.