Перфильев перевел взгляд на книжную полку. Там за стеклом стояла небольшая фотография, снятая "Полароидом": на светлой многоярусной широкой лестнице базилики Сакре-Кер сидят трое: Перфильев, Кнорре и Желтовский... Кнорре... Кнорре...
Как будто было вчера, а миновало почти три года. Неосторожно ступив в поток воспоминаний, Перфильев, словно поскользнувшись, не устоял, рухнул в него по горло, и его понесло, закружило по закоулкам памяти...
2. ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА ТОМУ НАЗАД. В САМОЛЕТЕ
Вспоминалось всякое. Что-то вразнобой, что-то последовательно. Я тогда бизнес-классом летел в Париж после отпуска. Летел в хорошем настроении, не то, что в минувшем году, когда накануне возвращения в Париж из такого же отпуска меня вызывали с ковра на ковер, и начальство на разных этажах чистило мне морду, не стесняясь в выражениях. А тема разносов была общая: пассивность, ни одной сколько-нибудь перспективной вербовки, ни одного интересного контакта. И еще - какой-то Кнорре - глава небольшой фирмы "Орион", выпускающей первоклассные сервизы и облицовочную плитку, умывальные раковины, биде, унитазы и прочий ширпотреб, - все это разных цветов и форм. Но главное другое: на фирме Кнорре работает засекреченная лаборатория над новыми технологиями чего-то там... И начальству моему этот Кнорре нужен...
По проходу стюардесса катила тележку с напитками, конфетами. Рядом в кресле, откинув голову, спал бородатый здоровенный молодой мужик в неопрятном джинсовом костюме и красной в большую черную клетку ковбойке. Он громко сопел, от чего шевелились волосики рыжеватых усов.