Джек тряхнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания, и снова увидел раскаленный на солнце песок. Пойдет ли здесь когда-нибудь дождь? А если пойдет, сможет ли он смыть всю эту пыль, липкую и жирную от человеческого пота и человеческого страдания? Джека бил какой-то нервный озноб. Боже мой, как трудно было ему стать рыцарем! А потом с ним разорвали контракт. Конечно же, Джек боролся. Боролся и победил. Сегодня он снова стоял в рыцарских рядах. Сейчас император явно хотел сделать из него героя, покрывая дурные дела Джека.

А дурные дела были. Чего стоил один взрыв тракианского корабля во время перемирия!

Джек грустно улыбнулся, вспомнив об этом. Он знал, что плац защищен звуковыми щитами от чересчур любопытных представителей средств массовой информации. Их не могли подслушать. Но то, что хотел сказать Джек на этот раз, должен был слышать только командующий. Он еще ближе придвинулся к Обладателю Пурпура.

— Почему он не хочет увидеться со мной?

Пурпур оглянулся. Его живые карие глаза явно смеялись. Эти молодые глаза здорово контрастировали с седыми волосами и усталым лицом командующего. Он помолчал немного и переспросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь это и сам. Он со всеми говорил о Лазертауне. Со всеми, кроме меня. Он связывался даже с тобой, когда тебя не было здесь.

— Он заботится о тебе. Ведь он император, а не собиратель мусора.

— То, что я могу рассказать, — далеко не мусор. Он должен знать, что там на самом деле произошло. Он должен знать, что делают траки. Он должен знать все. И не только он. Об этом должны знать все, находящиеся на этом плацу.

Они стояли совсем рядом друг с другом — два таких непохожих друг на друга человека — старик с глазами юноши и юноша с глазами старика. Джек почему-то почувствовал себя неловко. И все-таки он злился на своего командира.