- Мы не хотели подвергать риску жизнь заложников, - объяснил он. Террористы предупредили, что если за ними будут следить, они казнят американцев. У нас руки связаны. Возможно даже, что в Могадишо пленников уже нет.

- Мне показалось, что заграждения на дорогах контролируют все въезды в город, - ответил ударом на удар Малко. - Вы не приняли после похищения никаких экстренных мер безопасности?

- Конечно, приняли, - запротестовал сомалиец, сделав вид, что возмущен. - Но город можно покинуть не только по дорогам.

Ирвинг Ньютон молчал, плотно сжав губы и вцепившись пальцами в колени, чтобы не выдать своего гнева. Ему казалось, что он играет дурацкую роль в плохом спектакле. Но на карту было поставлено шесть человеческих жизней. Дипломата восхищало внешнее спокойствие Малко... Последний после некоторого молчания спросил:

- Что же вы мне посоветуете предпринять, господин министр?

Сомалиец сокрушенно развел руками.

- Вступить в переговоры с этими террористами. Попытайтесь убедить их отказаться от части своих требований. Они наверняка согласятся на отсрочку закрытия посольства. Мы были бы счастливы служить в этих переговорах посредниками, чтобы все прошло хорошо, чтобы заложники уцелели.

Малко задумался. Это был скрытый ультиматум. Все происходило так же, как в Энтеббе. Только здесь они не знают, где находятся заложники. Сомалийцы хитрее, чем президент Амин Дада, а американцы - не израильтяне. Здесь не будет спасательной экспедиции морской пехоты.

Он поднялся:

- Благодарю вас, господин министр, я передам эту информацию моему правительству.

После обычных рукопожатий американцы вышли из кабинета и, миновав лифт, спустились пешком. Ирвинг Ньютон был бледен от ярости. Светлые глаза Малко покрылись зелеными прожилками, что тоже свидетельствовало о с трудом сдерживаемом бешенстве. Американец взорвался на крыльце.

- Сволочи! Они нам в морду плюют! Надо было... - Малко взял его под руку.