- Тут мы с женой никак не сойдемся во вкусах. Вечно у нее недожарено и недопечено. Хоть бы раз в жизни полакомиться чем-нибудь эдаким, пропеченным до хруста! Так что уж позвольте мне насладиться одним из промахов Жюля. - Но, мосье... - И не спорьте! - Мадам ни за что не примет такой ужасный хлеб. - У мадам свидание с парикмахером, и она доверила мне все покупки, объяснил полковник. - И уж тут я распоряжусь, как мне хочется. Поймите же, дорогой Трабо, не могу я упустить такой случай! Так что же, будете ли вы так любезны и продадите мне этот аппетитный уголек, или мне придется пойти в электрическую пекарню? Трабо вздрогнул, как от боли, насупился, выбрал на противне наименее подгоревший хлеб, старательно завернул его, чтобы спрятать от нескромных взоров, и неловко подал полковнику. - Помилуй бог, этот Жюль добыл мне одного покупателя, но сто других я наверняка из-за него потеряю. - Он вас огорчает? - осведомился Пине. - С ним одно мучение, господин полковник. Ни на минуту нельзя спускать с него глаз. Только повернусь к нему спиной, вот так, - Трабо показал, как именно, - и на тебе! Он уже забыл про свою работу и витает где-то среди звезд, как сорвавшийся с нитки воздушный шарик. - Среди звезд, говорите? - Да, господин полковник. Мой Жюль - покоритель космоса и прикован к Земле одним лишь неблагоприятным стечением обстоятельств. И из такого теста я должен сделать пекаря! - Какие же это обстоятельства? - Мать ему сказала: "В пекарню Трабо нужен подмастерье. Лучшего случая у тебя не будет. Бросай школу, станешь пекарем". И он пришел ко мне. Понимаете, мальчик-то он послушный, только редкий час не витает в облаках. - Ох, уж эти матери... - сказал Пине. Он протер свой монокль и опять вставил его в глаз. - Моя матушка желала, чтобы я стал собачьим парикмахером. Она говорила, что это очень благородное занятие и к тому же доходное. У ее светских приятельниц с пуделями да болонками я, конечно, буду нарасхват! - Его длинные гибкие пальцы словно стригли и завивали воображаемую шерсть, а на лице выразилось отвращение.