Нажав кнопку, я извлек из стены кресло и со вздохом сел. Мои тревоги тяготили меня.

— Нам придется нанять человека из списка штрафников, если мы вообще кого-нибудь найдем.

«Т-с-с-с-с-с…»

Никакого звука, только ощущение его у меня в голове. Иит мгновенно оказался у входной двери, прижался к ней, весь обратившись в слух, и казалось, что он слушал не только ухом, но все тело служило ему для этой цели. Я, конечно же, ничего не слышал. Эти комнаты были полностью экранированы и защищены звукоизоляцией. Чтобы проверить это, я мог использовать стенной комнатный детектор. Космодромные стены как раз из тех немногих мест, где можно быть абсолютно уверены, что вас не подсмотрят, не подслушают и не проконтролируют каким-либо другим способом. Но защита помещений не было достаточно изощренной, чтобы противостоять таким способностям, какими обладал Иит, и по его настороженности я догадался, что извне приближалось нечто подозрительное, чего нужно опасаться. Потом он повернулся, и я подхватил его мысль. Я открыл небольшое отделение для багажа и, мгновенно свернувшись, он спрятался там. Но его мысли не спрятались.

— Патрульная ищейка идет сюда, — предупредил он, и этого было достаточно, чтобы подготовить меня.

2

Световой сигнал над дверью, сообщавший о приходе гостя, еще не зажегся. Я поспешно извлек предметы обстановки из стен и расставил их так, чтобы помещение не вызывало подозрений даже для тренированного взгляда опытного патрульного.

Патруль многие сотни лет был самой большой организацией по поддержанию законности в Галактике, он всегда ревниво относился к своей власти, и там не забыли и не простили того, что мы с Иитом смогли доказать ошибочность предъявленного мне обвинения в нарушении закона (это ложное обвинение, несомненно, сфабриковала Гильдия). То, что мы осмелились заключить соглашение и вынудили власти выполнить его условия, чрезвычайно задело их. Мы спасли их человека, без преувеличения вырвали его самого и его корабль из когтей воровской Гильдии. Правда, он отчаянно сопротивлялся нашим попыткам торговаться, но ему пришлось уступить и согласиться на наши условия. Даже сейчас воспоминание о том, как мы добились соглашения вызывает у меня тошноту, потому что для этого Иит на мгновение объединил наши разумы — мой и патрульного. И после этого смешения осталось что-то вроде незаживающей раны.