- Если я не ошибаюсь, вы произносите по пятнадцатьдвадцать слогов в секунду, то есть, в три или четыре раза больше, чем может воспринять человеческое ухо, ваш голос гораздо выше всех слышанных мною голосов, а быстрота движений полностью соответствует скорости речи. Если так можно выразиться, весь ваш организм функционирует быстрее, чем наш.
- Я бегаю быстрее гончей, - добавил я, - а пишу...
- Прекрасно, - перебил меня доктор, - посмотрим ваш почерк.
Я нацарапал несколько слов на протянутом мне листе бумаги: первые слова еще можно было прочесть, но остальное оказалось совершенно неразборчиво.
- Так, так! - произнес доктор с радостным удивлением. Полагаю, меня можно поздравить с тем, что мы встретились. Будет чрезвычайно интересно исследовать ваш организм.
- Именно этого я и хочу.
- И я, разумеется. .Наука... - он замолчал, задумавшись, и произнес:
- Для нас главное - найти какое-нибудь доступное средство общения.
Сдвинув брови, он принялся расхаживать по кабинету, потом воскликнул:
- Как я раньше не догадался! Вы научитесь стенографировать, черт побери! - На его лице появилось радостное выражение. - И я совсем забыл про фонограф. Отлично. Мы будем записывать вашу речь и прокручивать запись на более медленной скорости. Короче говоря, вы останетесь в Амстердаме и будете жить у меня.
Я испытывал радость от того, что свершилась моя мечта, что отныне дни мои перестанут быть бесплодными и праздными. Я чувствовал себя теперь причастным к науке. Отчаяние, вызванное душевным одиночеством, сожаление о бесцельно прожитых днях - все, что угнетало меня долгие годы, отошли в прошлое в преддверии новой настоящей жизни.
На следующий день доктор отдал все необходимые распоряжения. Он написал моим родителям, нанял преподавателя стенографии, обзавелся фонографом. Так как Ван ден Хевель был очень богат и к тому же безраздельно предан науке, он проделал огромное количество опытов, тщательно исследовав мои зрение, слух, мышечное строение, пигментацию. Доктор приходил во все большее воодушевление и восклицал: "Это потрясающе!"