А что касается характера, то он у меня точно не подарок; в средние века я непременно примкнул бы к вольному пиратскому братству, потому что ничего другого, как достаточно искусно управляться с разными видами оружия, делать не умел и не умею. (Вернее - почти не умею. Все-таки, жизнь кое-чему учит).

Но судьба пощадила меня, и я прошел почти все «горячие» точки, образовавшиеся на развалинах некогда гордой и сильной советской империи, без особого урона для своих физических кондиций.

А Сильвером меня прозвали еще в школе, потому что моя фамилия Сильверстов. Стас Сильверстов, прошу любить и жаловать.

- … Я когда-нибудь ее убью! - в сердцах закончил свой монолог Плат.

Речь шла о его бывшей супруге, которая доставала его даже будучи замужем за другим. У Марьи был комплекс наседки. Всех тех, кто когда-нибудь имел несчастье попасть в ее житейскую орбиту, она окучивала своими наставлениями и нравоучениями с настырностью, которая могла свести с ума даже совсем безмозглых.

- И сядешь, - философски сказал Маркузик.

- Ну и хрен с ним! - окрысился Плат. - Зато на этом свете будет меньше одной заразой.

- Зри в корень, Серега, - сказал я назидательно, решив блеснуть своими познаниями по части женской психологии. - Марья служит для тебя внешним раздражителем, катализатором твоей бурной и успешной деловой деятельности.

Сознаюсь честно, женскую психологию я изучал в основном на «толчке». Это у янки солдат не пойдет в бой, пока в его ранце не будет туалетной бумаги. А наши парни пользуются для отправления естественных надобностей чем придется.

Однажды в Чечне кто-то притащил в отхожее место толстую книжку без обложки и по-варварски насадил ее на гвоздь. Кто ее написал, мне так и не довелось узнать. Наверное, какой-нибудь академик - уж больно мудрено закручен был научно-популярный сюжетец.

Но кое-что из этого монументального философического труда я все-таки выудил.