И даже отложил в память - на всякий случай. Конечно, мои познания в женской психологии были не системны и обрывочны (в прямом смысле этого слова), так как трудом академика интересовался не только я один.

К тому же «чехи» нередко пуляли и по сортиру, который солдатики сколотили на живую нитку с досок от какого-то забора и «бронировали» на метр от уровня земли разным железным хламом. (Какая, никакая, а все-таки защита от пуль. Лишняя дырка даже на пятой точке никому не нужна).

Поэтому приходилось бросать недочитанный книжный листок и вступать в перестрелку с бандитами со спущенными штанами. Что поделаешь, в таких ситуациях не до политесу.

И все же, несмотря на эти трудности, я подковался по части женской психологии весьма основательно и мог дискутировать на эту тему даже с большими умниками, выстреливая в них очередями книжных цитат, большей частью витиеватых и непонятных простому смертному. В том числе и мне.

Но красиво пустить пыль собеседнику в глаза, это ли не кайф?

Ну, а если между нами, не для прессы, то этой книге и впрямь место только в солдатском сортире. Ни хрена мне не помогали академические советы. Дочитав книгу почти до конца, я решил, что автор или старый пердун, или человек, который ни разу не переспал с женщиной.

На самом деле все гораздо проще… и гораздо сложнее. Женщина как мина с сюрпризом: тебе кажется, что все тип-топ, что ты ее уже обезвредил, приручил, а она вдруг взрывается в самый неподходящий момент и с очень трагическими последствиями для мужской психики. Потому я до сих пор и не женат.

Каждый день ходить по квартире как по минному полю - на это, знаете ли, не всякий мужик способен. Тем более с моими нервами, порядком истрепанными перестройкой, войной и безденежьем, которым я маялся после демобилизации.

- Ты бы лучше помолчал… кобель чертов, - буркнул Серега. - Женишься, вот тогда и узнаешь, что это за «катализатор» - существо с мягкими лапками, да острыми коготками.

- За ошибки молодости надо платить, - снова встрял Маркузик со своими философическими замечаниями.

- Это ты платишь… своим шалавам, - грубо ответил Плат, толком не поняв, что хотел сказать наш большой умник.

- Позволь, позволь, это когда же такое было!? - Марк взвился, как ужаленный.

Плат невольно зацепил самую больную для Маркузика тему.



5 из 258