Как же я в этот момент пожалел, что у Господа нет тела…

Что я не могу причинить Ему боль, простую физическую боль. Смять Его ребра, полить Его огнем и серой — и посмотреть, как Он будет заживо сгорать. Наверно, это очень, очень больно. И Рахиль, маленькая пятнадцатилетняя девочка просто не заслужила такой смерти. Причем — от меня…

Или из-за меня?

«Я дал шанс Лоту и всему городу, — холодно ответил Господь. — Я ведь сказал — найдешь хоть одного праведного человека — пощажу всех».

« Не играй словами, — посоветовал я. — Ты прекрасно знал, что в том обществе женщина за человека не считалась. Лот не нашел праведного мужчину — это верно. А скольких невинных дев я тогда сжег по Твоей указке, а? И знаешь, что я Тебе скажу?»

Он не ответил.

«Молчишь? Так вот… Содом и Гоморра — были не единственные города на земле, верно? И везде бардак — потому что Ты людей такими создал! Это Твой глюк, Боже, это Тобой написан глючный код человека — и их же Ты за это винишь!!! Разве это не подло с Твоей стороны, Боже? Но не об этом речь — отчего Ты послал меня сжечь только Содом и Гоморру? Так я тебе отвечу — из-за Рахили. Ты ведь знал, что я собираюсь уйти к ней, жениться и забыть про небеса??? Знал???»

На этот раз он молчал довольно долго. Вязкая, плотная тишина окутала место нашего диалога, и она твердела все больше и больше с каждым мгновением. И когда Он, наконец, начал говорить — я даже слегка вздрогнул. Словно этим Он разбил тишину на кусочки, как стекло.

" У меня есть к тебе предложение! — сухо сказал Он.

«У Тебя всегда ко мне есть предложения, — зло усмехнулся я. — Мы — две противоборствующие силы, и мы никогда не договоримся. Ты Бог, я Сатана — „противящийся Богу“, надо ж было так назвать… Что, что может искупить смерть Рахиль, Боже? О чем нам с Тобой разговаривать? Что Ты мне можешь предложить?»