— Чисто, — сказал звукооператор, немного более поспешно, чем обычно.

Помощник главного оператора щёлкнул сигнальной хлопушкой. В наушниках это звучало почти как электрический шок — короткий щелчок, прорывающий тишину джунглей.

— Скорость, — сказал звукооператор.

— И-и-и… съёмка! — сказал Майк.

И туземцы играли, джунгли потели, а свет наполнял линзы и активизировал химикалии на плёнке, проходящей сквозь кассету с таким звуком, будто там гудел целый рой насекомых, и приобретающей все цвета радужного спектра.

— Стоп! — закричал Майк, когда почувствовал себя удовлетворённым. — Проверь окно.

Главный оператор кивает. Помощник режиссёра говорит:

— Мы его добили.

Команда аплодирует.

Закончили. Закончили, к чертям собачьим. И в этот момент в дверь его номера постучали. Майк открыл и увидел три высоких чёрных силуэта, стоящих в холле. От них пахло сигаретами.

— Мистер Глинн? — спросил один их них. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто из них говорит.

— Да. Что вам надо?

Двое быстро набросились на него, скрутили ему руки за спиной и шваркнули лицом об стену.

— Какого черта? — сказал Майк.

Третий человек быстро обхватил его кисти жёлтой петлёй и крепко затянул. Такие наручники применяют при массовых арестах — они скрепляются посередине чем-то вроде защёлки.

— Кто вы такие, черт побери?

— Утихни, — сказал высокий худощавый человек, вталкивая его обратно в комнату и обыскивая, в то время как двое других держали его за руки.

— Вам нужны деньги? Возьмите мой бу… посмотрите в моем портфеле!

— Где твоя птица, профессор? — спросил человек, проверив все его карманы.

Профессор?

— Что за дерьмо, о чем вы?

Худощавый сгрёб его яйца и сдавил.

— Я сказал, тихо!

Майк крякнул и заткнулся.

Закончив обыск, человек посмотрел на других и поднял брови.

— Птицы нет, — сказал он.