Майк почувствовал, как они усилили хватку.
Худощавый оглядел Майка с ног до головы, сделал паузу, закуривая сигарету. Огонёк «зиппо» осветил его льдистые голубые глаза — Майк никогда не видел глаз холоднее. Он выпустил клуб дыма Майку прямо в лицо.
— Они добрались до тебя первыми, а? — сказал он, подбоченившись. — Позволь задать тебе вопрос, профессор. Что такое — красное и зеленое и сплошь прозрачное?
Ноющая мошонка уверила Майка, что это ему не снится. Он посмотрел на худощавого и, исполнившись решимости не доставлять ему удовольствия видеть, насколько он испуган, улыбнулся и прохрипел:
— Потрогай меня за яйца ещё разок, парень, и я скажу тебе.
Он не увидел удара. Сплошная чернота.
ИЗБРАННЫЙ АД
Рэчел была его парикмахером, и Дэниел, разумеется, не ожидал увидеть её, отворяя парадную дверь своего дома воскресным утром. Её глаза были прищурены от солнца. Симпатичные смеющиеся голубые глаза были её лучшей чертой.
— Милая пижамка, — сказала она.
— О Рэчел! — почему он был так рад видеть её?
Рэчел была крупной женщиной; крупной, но не толстой. В ней была особая мягкость, присущая некоторым людям больших габаритов. Зная о впечатлении, какое производит их комплекция, они не делают резких движений. «Мягкие гиганты» — это, конечно, клише, но в данном случае это было правдой. Её тело было широким. Её глаза были широко расставлены. Она выглядела как женщина, решившая стать двумя и остановившаяся на полдороге — вроде одной из старых тряпичных игрушек Шона, — или, возможно, это был результат неоконченной схватки двух сплетённых в поединке божеств. Даже её грудь позволяла предположить это: словно две орудийные башни военного корабля. Она очень нравилась Дэниелу.
— Хочу писать, как скаковая лошадь. Можно войти?
— Конечно, — сказал он, но она уже проскользнула мимо него.
— Подумала, может, ты хочешь подстричься, — она улыбнулась и приподняла свой большой кошель чёрной кожи, как сельский врач свою сумку с инструментами.