– Прошу прощения, - еще раз извинился Форзон, - но я никак не могу поверить своим глазам. Все женщины, которых я здесь видел, усердно занимаются игрой в солдатики.

Девушка ответила почти шепотом:

– Что вы хотите, это ведь персонал базы. Я же из Команды Б.

– Что такое Команда Б? - спросил он, в свою очередь понизив голос.

– Оперативники, - сказала она так, словно это все объясняет. - У меня отпуск на несколько дней.

Форзон огляделся и увидел музыкальный инструмент на низком круглом столике возле хлипкой кушетки: с виду почти такой же, как на картине в приемной, но не более двух футов в высоту и с гладкой, хотя и великолепно отполированной рамой.

– Какой он маленький! А тот, на картине, просто огромный! Девушка поспешно приложила палец к губам.

– Там изображен торриль, - ответила она. - Мужской инструмент, предназначенный для публичных выступлений. У него сложная резная рама, которую подгоняют точно под рост музыканта. Для мальчика, который учится играть на торриле, каждый год делают новый инструмент. А это женский инструмент - торру. Он прекрасно звучит в будуаре, но для концертов совершенно не годится.

– Дивный, хрустальный звук, - с восхищением прошептал Форзон. Он подошел к инструменту и, наклонившись, принялся внимательно разглядывать: тоненькие струны были скручены из белых жилок, но каждая пятая оказалась черной. Он осторожно перебрал пятерку струн, одну за одной.

– С ума сойти, чистейшая пентатоника… Примитивно - и в то же время так изысканно!

Девушка усмехнулась.

– Теперь я знаю, в чем главное достоинство офицеров ДКИ. Они умеют слушать музыку.

Форзон не принял шутливого тона и ответил совершенно серьезно:

– Культура - понятие необычайно широкое. Но лично я как раз специализируюсь по искусствам и ремеслам. Возьмем, к примеру, вашу торру… Знаете ли вы, что этот струнный инструмент не подпадает ни под какую классификацию?