Ключ пошел легко. Даже слишком легко. Похоже все.

С душевным трепетом берусь за ручку, тяну, и… И ничего. Нет — крышка поддается, вот только сил поднять ее нет.

Ничего — я обязательно справлюсь. Без посторонней помощи.

Продеваю в ручку кинжал в ножнах, ухватываюсь, тяну двумя руками. Есть! С трудом, но открываю. Вот и черный проем люка. В последнем усилии отбрасываю крышку в сторону. Она откидывается с грохотом, в стороны отлетают куски механизма петель, а сам броневой диск с оглушительным грохотом скатывается с башни, ударяется о корпус, отскакивает, пробивает ветхую стену сарая, исчезает с глаз. Попугай с негодующим воплем взмывает с плеча, ударяется о низкий потолок, на голову сыплется труха.

Хорошо хоть по ноге не врезало. Железяка серьезная — из сорок пятого размера за секунду может сделать тридцать шестой.

Странно. Я был лучшего мнения о танках. Их ведь снаряд не должен брать — они чуть ли не вечные. А этот простоял немного под открытым небом, потом в сарае, и теперь рассыпается на глазах.

Может его не радиация, а что-то другое накрыло? Какая-нибудь химия агрессивная. Хотя краска, вон — почти не облезла. С другой стороны люк отвалился при открытии, а такого быть не должно. Опасно ведь для экипажа — можно без пальцев остаться, или даже без головы. Или отлетит, как сейчас, и угодит во что-то совсем уж бесценное. Например пробьет корпус батальонной полевой кухни или помнет дверцу личной командирской «Волги».

— Сэр страж! Что с вами?! — в дверном проеме показалась взволнованная Рыжая, за ее спиной так же переживает Тук, а в неровное окно, проделанное крышкой люка, заглядывает криминальная морда Амеда.

С трудом успокоив дыхание, почти спокойно отвечаю: