Его голова опустилась на каменный пол, глаза закатились, чтобы никогда и ничего больше не видеть.

Снаружи дома трижды прокричал ворон. Внутри из глубины подземелья донеслась странная музыка: значит, для кого-то поминки уже начались.

Младший и теперь уже бесспорный, как ему самому показалось, обладатель титула позвонил в колокольчик. Дворецкий Тумбс тут же возник на пороге.

- Уберите это, но обращайтесь с ним хорошо. Смерть стала искуплением для него. А может, для нас обоих.

Тумбс не произнес ни слова, но кивнул - и это означало полное понимание.

Юноша направился в гостиную. Он вошел в зал Зеркал - зал, откуда надлежащим образом были убраны все зеркала, отчего на панельных стенах остались пустые рамы. И там, предполагая, что находится в одиночестве, погрузился в размышления.

- Вот, именно то, о чем я говорил. Случись нечто такое в одной из моих сказок - а подобные вещи происходят постоянно, - неужели я стал бы немилосердно глумиться над этим? - Он ударил кулаком по стене, где некогда висело шестиугольное зеркало. - Что не так со мной? В чем причина? Что дало трещину?

Странное и суетливое нечто бормотало и шныряло под черными занавесями в противоположном конце комнаты, наверху, среди дубовых перекладин, под стенными панелями. Это нечто так и не ответило на его вопрос. А он и не ожидал ответа.

Юноша поднялся по главной лестнице, пересек полумрак залы и оказался у себя в кабинете. Кто-то, как показалось, рылся в его бумагах. Ему даже пришло в голову, что это определенно выяснится позднее вечером, сразу после собрания. Он сел за стол, снова окунул перо в чернильницу и продолжил писать.

VI

Упыри, воющие от голода и разочарования, набросились на дверь со звериной свирепостью.