Юноша поднял брови.

- Понятно. Нет сомнений, все здесь твое - если только ты докажешь, что ты и есть тот, кто ты есть.

- Доказать? Мне не нужны доказательства. Я требую то, что принадлежит мне по праву рождения, по праву крови - по праву смерти! - С этими словами он снял мечи, висевшие над камином, и протянул один из них, рукоятью вперед, своему брату.

- Защищайся, брат мой, - пусть победит сильнейший! Клинки мерцали в отблесках пламени, ударялись друг о друга, целовались, сталкивались и расходились снова в сложном и запутанном танце выпадов и защит. Порою казалось, что братья исполняют изысканный менуэт или какой-то сложный и весьма запутанный ритуал, хотя порой их сватку наполняли дикость и ярость, а удары наносились в мгновение ока. Круг за кругом они передвигались по комнате, потом поднялись в мезонин по ступеням лестницы, потом спустились по ступеням в главный зал. Они едва успевали уклоняться от падающих ковров и канделябров. То взбирались на стол, то снова спускались на пол. Вне всяких сомнений, старший был опытнее, наверное, он даже искуснее владел мечом, но младший был в лучшей форме, он дрался как одержимый, принуждая своего противника отступать все ближе и ближе к открытому пламени. Старший вытянул левую руку, схватил кочергу и запустил ею. Младший быстро наклонился и одним изящным движением проткнул брата насквозь.

- Со мной все кончено: вот теперь я - мертвец. Младший кивнул - его лицо все еще было перепачкано чернилами.

- Может, и к лучшему. По правде говоря, мне не нужны были ни дом, ни земли. Все, чего я желал, это мира и покоя.

По зеленым каменным плитам пола струилась кровь…

- Брат? Возьми меня за руку.

Младший присел и взял руку, которая, как ему показалась, уже была холодной.

- Перед тем как уйти в ночь, куда никто не сможет последовать за мной, я должен рассказать тебе одну вещь. Прежде всего, с моей смертью проклятие снято с нашего рода. Затем… - Его дыхание превратилось в хрип, брат с трудом мог говорить. - Затем… в пучине есть нечто… берегись подвалов… крысы… оно преследует!