– Пришли сдаваться? – сурово спросил Адмирал.

– Но…

– Челюсть на стол! Иначе я из вас ее вытрясу!

Делать нечего. Тихов выложил на стол музейную челюсть и подсунул к Адмиралу заключение медицинской экспертизы.

«…что указывает на то, что обе нижние челюсти абсолютно идентичны и принадлежат одному человеку, что подтверждается тем, что…» – прочитал Адмирал, открыл банку с пивом и уставился на Тихова правым глазом. Этот глаз и не таких видывал.

– Вы в своем уме? С какой стати ваша собственная челюсть будет валяться на Марсе? – спросил Адмирал, ничему не удивляясь.

– Мне кажется, что я когда-то погиб на Марсе, – пробормотал Тихов и оглянулся.

– Как это понимать? Какая из челюстей ваша – та, что во рту, или…

Тихову не нравилось слово «или». Неужто он в самом деле надеялся, что Адмирал выделит ему Спецлопату и отправит в командировку на Марс искать самого себя?

Адмирал погасил свое изумление глотком пива и, хотя много говорить не любил, произнес длинную речь:

– Палеонтология есть наука, – сказал он и указал пальцем в потолок. – Палеонтология имеет дело с костями древних людей и животных, а ваши кости под эту категорию не подходят. Кости современного Шарика палеонтологию не интересуют. Или интересуют в порядке сравнения с древним Бобиком. Далее. Любая наука – это последовательность причин и следствий. Например: жил-был на Земле питекантроп, он был съеден сородичами, а его обглоданные кости через двести тысяч лет нашли, откопали, склеили, назвали все это «питекантропом» и выставили в музее. Но не наоборот! Чувствуете? В палеонтологии как нигде важна точная датировка и последовательность событий.

– Но мою челюсть нашли на Марсе под вулканом Никс Олимпик, – пробормотал Тихов.

– Давайте договоримся: быстрее света двигаться нельзя, летающих тарелок нет, мысли на расстоянии передаются посредством телефона, а время движется в одном направлении. Челюсти не могут раздваиваться и находиться одновременно у вас во рту и под вулканом Никс Олимпик. Вас разыграли. Какой шарлатан выдал вам эту бумажку?