- А у вас - пришельцев - не так? - подыграл я.

Он тотчас вступил в игру:

- У нас пишут откровеннее. В прологе автор сообщает свою точку зрения. Допустим, наблюдая жизнь, он пришел к выводу, что от всеобщей обеспеченности и безопасности все мы стали суше и черствее. Затем он доказывает свою позицию, ссылаясь на исторические примеры, на житейскую практику, на опыт знакомых, приводит наблюдения над самим собой, что-нибудь предлагает, изображает, как хорошо получится, если его послушают, как плохо, если не услышат. Перебирает варианты, взвешивает "за" и "против", честно описывает нежелательные последствия, приглашает призадуматься, порассуждать. У нас это называется не "роман", а "проблема".

- Нет, на Земле такое не пройдет, - заявил я, не замечая, что уже всерьез спорю с соседом как с представителем чужой цивилизации, не как с любителем научной фантастики. - Наш читатель предпочитает делать выводы самостоятельно. Мы ему только материал поставляем.

- А ты тоже пишешь романы? - спросил он неожиданно.

- Нет, я популяризатор. Пишу о защите природы. Громадная тема, на всю жизнь хватит. Но в последние годы (тут я покраснел почему-то) меня действительно тянет к художественной литературе. Я уже составил сборничек, арабески, своего рода стихи в прозе, этакие словесные зарисовки, этюды: "Густой снег идет", "Ряска на пруду", "Басистые снегири", "Иван-да-Марья"-это цветок такой, двухцветный, синий с желтым. "Лепестки" назвал я свой сборник. Имею в виду, что каждый лепесток-концентрат красоты, эстетическое произведение природы. Хочется донести до людей свое восхищение, хочется, чтобы все мы - пробензиненные горожане - обнажили голову перед полотнами гениальнейшего из художников, чтобы научились беречь цветы на лугах, как в музеях берегут картины.

- И удалось донести?

- Ну, в общем, более или менее, - пробормотал я, краснея еще больше, Печатаю время от времени. Знатоки хвалят, отмечают живописность. Читатель пока не оценил. Не дорос, видимо.