Я протер глаза, подумал, что у меня с глазами неладно. Еще в голове мелькнуло, что слишком часто смотрю телепередачи, надо бы ограничить. Протер глаза, а когда отнял руку, в кресле не было никого. Ну совсем ничего. Пустое кресло. Что я подумал? Подумал, что сознание потерял, в молодости у меня бывали обмороки. Сник, а он в это время выбежал за помощью. Кинулся к его квартире. Заперто, и ключ снаружи в двери торчит. Таня моя в это время в коридор входила. Я ей; "Девочка, подожди, сейчас нельзя, погуляй полчасика". Кинулся я к окну. Вижу, неотложка внизу. Кричу: "Товарищи, вы к кому приехали? Кто-нибудь из окна упал?" Потом уж узнал, что они на первый этаж приезжали. Там у вдовы полковника гипертония.

Что вас смущает? Свидетелей нет? Действительно, не позаботился, не думал, что понадобятся свидетели. Почему дочку не пускал? Но это же так естественно: первое инстинктивное движение родительской души - пусть ребенок будет подальше! Творится что-то невнятное: то ли я ослеп, то ли Шестаков испарился. Сейчас исчез, а через секунду свалится на голову, Таню.перепугает. Девочка у меня нервная, чувствительная, переполошится, разболеется. Пускай лучше погуляет, пока я разберусь, что к чему.

И с той поры не видал я этого Шестакова или кто он есть на самом деле. Как это у вас говорится: "Более по делу ничего показать не могу". И об ответственности за ложные показания предупрежден тоже. Можете проверять каждое слово.

- Вы кончили?

Молодой следователь выключил магнитофон, положил локти на стол, погладил усики.

- Ну что ж, - сказал он, - я выслушал вас внимательно, не перебивая, но пока не вижу материала ни для прояснения дела, ни для проверки. Следствию и без вас известно, что гражданин Шестаков действительно попал в аварию на Симферопольском шоссе и находился на излечении в хирургическом отделении больницы № 4. После выздоровления был выписан с остаточными явлениями в психике и поставлен на учет в психоневрологическом диспансере.