— Значит, проверим эти раскопки, — сказала Баффи.

— Блеск, — произнес вампир, медленно вставая с земли. — Значит, все довольны? Я свободен?

Баффи повернулась слишком быстро, чтобы он мог среагировать, и вонзила острие кола в его сердце. Вампир раскрыл рот, но крикнуть не успел и рассыпался пеплом.

— С ним все, — сказала Баффи, чувствуя лишь очень слабое сожаление. Когда-то этот вампир был человеком. Может быть, хорошим, а может быть, и нет, но сейчас он человеком не был. В этом все дело. — А нам пора. В какой стороне ведутся эти раскопки?

Ива попыталась что-то сказать — и не смогла. Младенец Тед смотрел на нее в упор невозможными глазами, в которых горел расплавленный нефрит.

— Ива, почему ты не защищала наш лес усерднее? — прохрипел он.

Ей удалось сделать два шага назад. Не лучшие первые слова для младенца. Ребенок подпрыгнул в кроватке, состроив гримасу, и схватился за перила.

— Нет! Тебе не удастся так легко улизнуть! И он погрозил крошечным кулачком.

Дверь за спиной Ивы внезапно хлопнула, будто в тесной детской выстрелила пушка. У Ивы задрожали руки, мысли лихорадочно заметались, она чуть не выронила фонарь. Ей удалось овладеть собой и произнести:

— Где ребенок?

— Ива, — прохрипело существо. — Ты веришь в наше дело!

— Какое дело? — спросила она. — Не понимаю, о чем вы говорите.

Она навела фонарь на существо в детской кроватке. Существо, чудовище, тварь — но это точно не был младенец.

— Ты боролась против этого преступника — Гектора Галливэна, — сказало существо. В его голосе, несмотря на хрипоту, слышались нотки детского плача. — Ты должна сражаться за наш лес. Он не должен пасть под безжалостными топорами, под натиском огнедышащих мерзких бестий на гусеницах, которые уже сейчас спят в нашем лесу. Ты должна помочь нам вернуть Камень, чтобы мы заняли подобающее нам место.