– Ты ведь никому ничего не расскажешь? – спросила она, прижавшись к его плечу.

Петра прямо-таки пот прошиб, градом покатившийся меж лопаток.

– Да я холостой. То бишь, хочу сказать, время самое оно… И если мы понравились друг другу, почему бы не сказать родителям?

– Нет, нет! – отрицательно покачала головой красавица, звеня пендарами. – Об этом не должна знать ни одна душа!

– Ну, если ты так хочешь… – вздохнул Петр, подумав, что это настоящее мучение: попалась такая красавица, а ты не моги никому похвалиться! И чтобы как-то утешить себя, обнял ее одной рукой за талию, а вторую положил на грудь – якобы любуясь пендарами. – Ну ты и вырядилась! Когда-то так наряжались невесты! Эх, если бы эти пендары были к тому же и золотыми.

– Золотые, – твердо произнесла она. Он же испугался: три ряда махмудий

– Зачем ты навешала на себя столько золота? Кто-нибудь возьмет да задушит тебя из-за него!

– У вас что, много разбойников? – испугалась она.

Он засмеялся и, чтобы успокоить красавицу, обнял ее покрепче и сказал:

– Разбойников сколько хочешь, но ты не бойся! Раз ты со мной, все будет нормально…

– Ты будешь охранять меня, да, Петя? Пожалуйста, хорошо охраняй меня! Ведь я почти не знаю вашей жизни.

Он готов был уже сейчас вступить за нее в бой с кем угодно. Такая девушка попалась, к тому же с тремя рядами золотых махмудий на шее!

«Господи боже мой!» – мысленно взмолился он, хотя и не верил в бога.

– Ты так и не сказала мне, откуда ты?

– Из Болгарии. Но из другой Болгарии, совсем другой. Только поклянись, Петя, что никому ничего не скажешь. Перекрестись.

– Зачем креститься, я же не верующий? А потом, я дал слово.

Она озадаченно посмотрела на него и спросила:

– Ты еретик?

– Нет, комсомолец.

Ему показалось, что красавица не поняла его, так как стала смущенно ощупывать свою пряжку на поясе. Какое-то время она молчала, потом произнесла: