– А теперь, Петя, слушай! Я действительно болгарка. Только из иного мира. Того, что находится далеко отсюда, в будущем. Я из двадцать четвертого века. Прибыла сюда на специальной машине… Ты знаешь, что такое машина?

– За кого ты меня принимаешь?! – задело его за живое.

– Эту машину никто не должен видеть. Ты понимаешь, да? Иначе ее объявят изобретением дьявола. Поэтому мы должны ее немедленно спрятать!

Она вдруг вскочила и повела его за собой через кусты в глубь леса. Ветви кустарника силились приподнять полы ее сукмана

Вышли на полянку, находившуюся неподалеку от стоянки Петра, которая была знакома ему. Прямо по центру полянки возвышалась чудная машина. Она была блестящая, как скороварка, в которой фасоль варится куда как быстрее, чем в обычной кастрюле, да и по форме тоже напоминала скороварку. Или, скорее, громадное джезве.

– Что это? – спросил Петр.

– Машина для путешествия во времени. Я на ней прибыла сюда и только на ней могу возвратиться обратно.

Петр стал соображать, куда бы спрятать эту диковинную штуку. В летний передвижной загон, которым он располагал, постоянно таскался разный люд: жены пастухов, бригадиры, шоферня… Закопать ее, так замучаешься закапывать…

– Что ты думаешь по этому поводу? – подтолкнула его красавица, видимо засомневавшись в том, что он вообще способен думать.

– Пока обложу ее сеном, потом видно будет. А тебе не мешало бы переодеться во что-нибудь другое, так уже никто не ходит.

Она тотчас же нажала на что-то, и в металлической стене машины образовалось круглое отверстие – нечто среднее между дверью и окном. Красавица подпрыгнула, забралась вовнутрь джезве и через минуту-другую выскочила обратно, держа в руках заношенный, без каких-либо украшений сукман. Петр возмутился:

– Ты что думаешь, если село, так любая тряпка сойдет?. – Однако отразившееся в ее глазах непонимание было таким искренним и неподдельным, что Петр растрогался и простил: – Ладно, одень пока. Я потом раздобуду тебе какое-нибудь платье.