Снится, снится.
Или сам ты в это время снишься Ей — иной, другой, тихой таинственной гостье.
* * * * * * *Интересно писал о моем любимом стихотворении Даниил Андреев. Он считал, что Блок опоэтизировал своё наваждение — влюбленность в одну из демониц нисходящих миров. Он ошибся, мистик и вестник — в Незнакомке нет ничего демонического, темного, злого.
Во мне нет ничего демонического.
Я пью восхищение и обожание, смакую, словно шампанское или мартини. Купаюсь в исходящих от мужчин (а порой и от женщин) токах очарованности и горячей высокой тоски. Но я не соблазняю, не растлеваю, не погружаю их души в инфернальные пучины.
Во мне нет ни злобы, ни тьмы.
Есть огромный голод… Или нет, точнее будет назвать — душевная жажда. И эта жажда не имеет отношения к демоническому или вампирическому.
Хотя я ясно отдаю себе отчет, что ни один из мужчин, который хотя бы перебросился со мной парой фраз или потанцевал рядом в искрометном танце, не сможет меня забыть. Никогда. Как не мог забыть, вытравить из души хмельной петербургский поэт свою Незнакомку.
Я упиваюсь восхищением и изумлением — в том, чего мне так мучительно недоставало прежде. Но этого мне мало. Страстные и сомнамбулические взоры, жаркий шепот, признания в любви, сразившей наповал, с первой секунды — всё это радует и воодушевляет, но не более. Не ради этой щекочущей нервы мишуры чужих чувств затрачиваю я каждый раз столь колоссальные усилия, творя свой облик.
Я не просто сижу в барах и кафешках, потягивая коктейль или текилу (вкуса, которых, как и следовало ожидать, совершенно не ощущаю). Я выискиваю глазами его — моего мужчину. Моего заветного человека.
Мне недостаточно чужой любви, обращенной ко мне. Я хочу гореть, шептать и задыхаться в ответ. Хочу, чтобы мне с той же силой сносило голову и бешено гнало кровь по жилам.