- Спасибо вам, Петр Ильич! - пожимает руку редактору растроганный Русин. - Но если вы действительно включите мою повесть в этот сборник, то я ее не только доработаю, но и основательно переработаю.

С Добрянским прощаются проходящие мимо литераторы, и это мешает его разговору с Русиным.

- Знаете что, давайте поедем домой вместе? - предлагает он Алексею. Нам ведь по пути. Вот дорогой и поговорим...

- А что, если хватить по рюмочке, Петр Ильич? - весело предлагает вдруг подошедший к ним Сидор Омегин и бесцеремонно берет редактора под руку.

- Ну нет, увольте меня от этого: я ведь не пьющий.

- А я разве пьющий? - удивляется Омегин, увлекая Петра Ильича к скрипучей лесенке, ведущей с антресолей старого здания Дома литераторов к залу ресторана. - Это для бодрости духа и профилактики. А главное - повод поговорить по душам.

Видя, что от Омегина не отделаться, Добрянский смущенно оборачивается к Русину.

- А как вы, Алексей Васильевич?

Русин достаточно хорошо знает Омегина, чтобы надеяться отвязаться от него. Да и сам он так переволновался сегодня, что не прочь выпить немного.

- Ну, если только по одной...

- А у меня на большее и денег нет, - смеется Омегин. - Сами знаете, какие нынче гонорары. Вон, кстати, и столик свободный.

Чувствуется, что Сидор Омегин завсегдатай в клубном ресторане. Пока он ведет Добрянского с Русиным к облюбованному им столику, одна из официанток уже получает от него все необходимые указания при помощи выразительной жестикуляции. Графинчик появляется на их столе почти тотчас же. Добрянский подозрительно косится на его слишком уж пузатую конфигурацию, заполненную какой-то коричневатой жидкостью.