Его примеру следует Добрянский. Русин подносит рюмку к губам и спрашивает:

- А вы, Петр Ильич, на чьей же стороне?

- Какая же тут может быть сторона? - пожимает плечами Добрянский. Тут не может быть двух сторон.

Повернувшись к Омегину, он продолжает:

- Я не думаю, Сидор Андреевич, чтобы и вы были за фантастику без берегов, так сказать. Наша фантастика научная все-таки. Мы ведь не только за оригинальность, но и за...

- И за многое другое, конечно, - иронически заключает за него незаметно подошедший к ним Фрегатов. - Я бы только добавил к этому, что мы еще и за широту позиций научной фантастики. Спор же шел у нас сегодня лишь в одном направлении - в направлении научного предвидения. А ведь мы решаем еще и социально-психологические, этические и философские проблемы...

- Но позвольте, - удивленно разводит руками Русин, - а как же вы представляете себе научное предвидение без всех этих проблем?

Чувствуя, что фантасты снова могут схватиться, Добрянский смотрит на часы и с деланным беспокойством восклицает:

- Ого, как поздно уже! Ну, давайте допьем, и мне пора. Вы холостяки, а у меня семья. Да и вы, Алексей Васильевич, тоже, кажется, спешите...

4

Русин живет в тихом узком переулке. В эту пору тут всегда безлюдно, но сегодня почему-то необычно много народу на противоположной стороне улицы и как раз перед окнами Алексея. А может быть, это под окнами Вари? Ну да, конечно, под ее окнами!

- Видно, опять учинил дебош этот Ковбой? - спрашивает Алексея какой-то пожилой мужчина.

- Не знаю, - отвечает Алексей, не очень интересующийся уличными происшествиями.

- А я не сомневаюсь, что это именно он.

- Господи, да кому же больше! - вступает в разговор старушка лифтерша, вышедшая на улицу. - Ну просто житья нет от этого хулигана!

- И вовсе это не хулиганство, - раздается тоненький голосок какой-то школьницы. - Это, тетенька, любовь.

- Э, какая там, к лешему, любовь! - пренебрежительно машет рукой пожилой мужчина. - Просто силушку некуда девать этакому верзиле.