„Легенда“ Румера по поводу самоубийства (взрыва) Дэнни Ли: в черновике — фермер со взрывчаткой, позже — работяга-взрывник.

На обеде у Гейгера Кацман замечает, что „у Манджуро за обедом водку подают“. В черновике — не у Манджуро, а у Румера.

В разговоре о писателях (почему их нет в Городе), Изя замечает: „Воображаю, как они расправятся с твоим Румером!“ В черновике более конкретно: „Воображаю, что бы какой-нибудь Салтыков-Щедрин сделал с твоим Румером!“

Полковник, сокрушаясь по поводу плохой готовности солдат (когда объявили боевую тревогу после взрыва у Президентского дворца), говорит: „Такого я не видывал, даже когда дрессировал этих чернозадых в Уганде!..“ В черновике вместо „в Уганде“ — „в Рас-аль-Хайме

Во время разведки Андрей обращает внимание, что „Изя шел теперь рядом с Паком, махал у него перед носом схемой и кричал что-то про масштаб“. В черновике все яснее: „…кричал, что масштаб на ней не соблюден“.

После того как Воронин увидел проходившую статую, он обсуждает это с Изей:

— Ты мне вчера дневник читал… <…> Ну, этого… который повесился…

— Да?

— Вот тебе и да!

В черновике вместо последней реплики идет: „Похоже, что он был не сумасшедший“.

Есть и казусы. К примеру, Амалия, в то время секретарша в газете, приносит Изе Кацману пирожки в пластикатовом пакете. Пластикатовый — в черновике. Потом Авторы правят его на полиэтиленовый. Но дальше по тексту, уже в конце романа, Андрей вспоминает время, проведенное в Хрустальном Дворце, и как Изя там запаял экземпляры „Путеводителя по бредовому миру“ „в конверты из странного прозрачного и очень прочного материала под названием „полиэтиленовая пленка““.