Авторы в первой части романа стремятся показать похожесть коммунистического мировоззрения Воронина и фашистского мировоззрения Гейгера, поэтому эту фразу они исправляет: „…нельзя было не признать, что в данной ситуации Фриц Гейгер, хотя и являлся бывшим фашистским недобитком, но оказался как-никак на своем месте“. И позже Авторы смягчают отношение Воронина к Гейгеру: Воронин в мыслях несколько раз называет Гейгера не „фашистской мордой“, а „унтер-генералом“. Но вот присутствующее в черновике обращение Гейгера к Воронину „брат“ Авторы изменяют на „дружище“.

На спине и груди куртки Воронина упоминаются буквы „ЛУ“. В черновике говорится, что они „выцветшие“, позже это определение заменяется на „переплетенные“, так как о куртке строчкой выше уже говорится, что она „застиранная“.

Вспоминая бывшего мэра, Андрей замечает такую деталь, что при встрече мэр „величественно наклонял голову в знак приветствия“. Потом Авторы делают мэра более приятным Андрею: „…обязательно протягивал для пожатия большую теплую сухую руку“.

На вопрос Сельмы, нельзя ли кого-нибудь нанять для уборки квартиры, Андрей отвечает: „Фиг тебе!“ и в черновике хвастает:

— Видишь, как надо мыть? — Он гордо повел рукой вокруг себя.

— Это ты сам? — осведомилась Сельма презрительно. — Ну и мужчина. Попался бы ты нашим парням: — Она вздохнула.

Потом Авторы убирают возникший конфликт: „Фиг тебе! — сказал он злорадно. — Сама отмоешь. Тут белоручкам делать нечего“. И после некоторого враждебного молчания разговор продолжается.

На вопрос, кем она была на том свете, Сельма отвечает: „Фокстейлером“ — и после недоуменного вопроса Воронина поясняет: „Ну, чтобы тебе понятно было… Проституткой. <…> Не для денег же… Это для собственного удовольствия. Называется фокстейлеры. Понял теперь?“ Потом Авторы смягчают и здесь: „Ну, как тебе объяснить… Раз-два, ножки врозь… <…> Это же не для денег. Просто интересно. Скука же…“ Вместо удовольствия — простой интерес, да и то — от скуки… И далее в черновике определение Сельмы „проститутка“ правится на „шлюха“.