Можно лишь предполагать, почему Авторы убрали ту или иную подробность из черновика: то ли посчитали ее несущественной и отвлекающей читателя от основной линии повествования, то ли предпочли оставить какую-то неясность или недоговоренность для фантазии читателя, а то и решили, что фрагмент будет «зарублен» редактором или цензором при подготовке к изданию.

Было вычеркнуто дополнение к описанию Кайсы: кроме «этакая кубышечка», еще и «пышечка этакая». Деятельность Кайсы в номере Глебски («Чемодан был раскрыт, вещи аккуратно разложены») ранее была описана более подробно: вещи не только были РАЗЛОЖЕНЫ, но РАЗЛОЖЕНЫ И РАЗВЕШАНЫ. Размышления Глебски по поводу Кайсы во время рассуждений Алека Сневара о непознанном были более пространными: «Я смотрел на Кайсу и, при всей моей нетерпимости к такого рода похождениям, понимал Згута. Пышечка-кубышечка, взбивающая подушечки, выглядела необычайно заманчиво — было в ней что-то неизвестное, что-то еще непознанное». И несколько позже, после описания, во что была одета Кайса («Была она в пестром платье в обтяжку, которое топорщилось на ней спереди и сзади, в крошечном кружевном фартуке») идет добавка: «…РУКИ У НЕЕ БЫЛИ ГОЛЫЕ, СДОБНЫЕ, И ГОЛУЮ СДОБНУЮ шею охватывало ожерелье из крупных деревянных бусин».

После оценки Глебски своего быстро прошедшего восторга на лыжной прогулке («Просто удивительно, как быстро проходят волны восторга. Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг приходит — и тут же уходит, и ничего от него не остается») в рукописи тоже было продолжение: «…кроме неловкости, мокрой спины и дрожащих от миновавшего возбуждения мышц».