Пока она отрезала кусок веревки от мотка, который Пеннифезер приготовил, чтобы перевязать свой видавший виды чемодан, врач кое-как поднялся на ноги и, с удивлением уставясь на нее, пробормотал:

— Вы… вы же ударили меня! Вы это понимаете?

— Понимаю, понимаю… Погодите, Джайлз.

Она снова вышла наружу. Джако по-прежнему находился в отключке. Она связала ему руки за спиной, потом проделала то же самое с его седовласым партнером, потом потащила волоком обмякшее тело Джако к машине. Тут появился Пеннифезер, который окончательно пришел в себя.

— Помогите забросить их в машину, — сказала ему Модести.

Он растерянно заморгал:

— Но разве им не требуется медицинская помощь?

Модести выпрямилась, посмотрела на него в упор и сказала:

— Может, и требуется, только они ее не получат. А теперь хватит болтать, Джайлз, и помогите мне.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, потом передумал и послушался. Когда и коренастый, и серебристый оказались на заднем сиденье, Модести села за руль «шевроле» и завела мотор. Пеннифезер спросил:

— Вы их знаете? Вы понимаете, зачем они сюда явились?

— Я как раз собиралась спросить об этом вас, но всему свое время. Я вернусь через час. И не говорите ничего Джону.

С этими словами она уехала в сторону границы с Руандой.

Вдруг она почувствовала под собой что-то теплое и липкое. Она провела рукой у себя под ягодицей и обнаружила кровь. Похоже, последний отчаянный взмах руки с ножом серебристого, когда он столкнулся с Модести, достиг цели, хотя тогда она ничего не почувствовала. Она подложила под себя коврик с пола и прибавила скорости — насколько это позволяла неровная ухабистая дорога.

Прошло пять минут, и Джако пришел в себя. Она увидела его лицо в зеркальце и предупредила:

— Без глупостей, иначе будет плохо.