— Похоже, так. Но у вас тогда были серьезные заботы, так что пусть это вас не тревожит.

— Хорошо. И огромное спасибо за все, что вы сделали. Не могу понять, чего хотели те двое мерзавцев. Что, по их мнению, тот бедняга должен был мне сообщить?

— Лучше и не пытайтесь понять, доктор Пеннифезер.

— Пожалуй. Как вы полагаете, мы должны что-то сделать в этой связи?

— Например?

— Ну, сообщить куда-нибудь…

— Можно, только если вы знаете, к кому обращаться, кто отнесется к этому с интересом.

Пеннифезер немного подумал, потом сообщил:

— Боюсь, я не знаю, кого бы это могло заинтересовать.

— В таком случае лучше это забыть. Маловероятно, что эти двое еще раз встретятся на вашем пути, но если такое и случится, бегите без оглядки. Это не ваша пьеса, доктор.

— Кстати, чуть не забыл. — Пеннифезер выпрямился в кресле и строго посмотрел на Модести. — Очень неразумно с вашей стороны было ввязываться в эту заварушку. Все могло бы кончиться куда печальнее, чем порезанная ягодица. Не женское это дело…

— Ничего, я справилась.

Пеннифезер прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания, потом широко открыл их:

— Да уж, вы правы. Я все это плохо помню, потому что вы заехали мне так, что я чуть было концы не отдал. Не помню уж, что там стало с коренастым, но я как раз очухался, когда тот с серебристыми волосами полетел вверх тормашками. — Он резко захохотал, потом нахмурился. — Послушайте, но это так нетипично для женщины… Главное, этот серебристый, похоже, понимал, с кем имеет дело.

— Они оба это понимали, Джайлз, поэтому вам придется смириться с тем, что я нетипичная девушка.

— Начинаю понимать. — Он посмотрел на нее с явным любопытством. — Очень нетипичная и очень богатая. Вы замужем?

— Нет.

— Помолвлены?

— Нет. И я не лесбиянка. Мои гормоны в порядке.