Он издал еще один характерный для себя смешок — легкое хихиканье.

— Я в этом и не сомневаюсь. Но как же, лапочка, вы разбогатели?

Она перевела взгляд с лобового стекла, за которым виднелся зелено-коричневый ковер земли, на своего собеседника, но желание заморозить его, осадить, поставить на место быстро сошло на нет. В его вопросе было нечто от простодушного любопытства ребенка. Модести снова устремила взгляд вперед, сама удивляясь, почему готова сообщить ему чистую правду. — Я разбогатела нечестным путем, Джайлз. Я руководила довольно крупной международной преступной организацией. А потом отошла от дел.

— Отошли от дел? Но вы даже моложе меня.

— Просто я очень рано начала. Раньше, чем может показаться.

— И руководили преступной организацией? Это как-то не укладывается у меня в голове.

— Надеюсь, вы не шокированы?

— Я? Нет, что вы. Меня не может шокировать ничего из того, что вы делали.

— Правда? Но преступники порой бывают малоприятными типами. Как, например, те двое.

— Эти не в счет, — сказал он уверенно. — Мерзавцы! Я сразу это понял, как только взглянул на их физиономии. Потому-то я заартачился, когда они начали задавать свои дурацкие вопросы. Но вы просто прелесть. Поэтому я уверен, что вы не могли натворить ничего ужасного. Пеннифезер никогда не ошибается, — он усмехнулся и добавил: — Хотя, конечно, мое мнение вам безразлично.

Она посмотрела на него и тихо произнесла:

— Напротив, Джайлз, я очень его ценю.

— Ну тогда расскажите…

— О чем?

— О вашей карьере в уголовном мире. Это, наверное, очень увлекательно.

— Скорее, наоборот, Джайлз. Это длинная и временами унылая история.

— Но нам предстоит долгая дорога. Вы сами сказали: тут двадцать шесть часов лета. Ну, давайте, лапочка, рассказывайте.

Модести посмотрела на компас. Ей не хотелось говорить о себе, она не получала от этого удовольствия. Но не без удивления она вдруг поняла, что на сей раз нарушит обыкновение, иначе этот неуклюжий, бестактный экстраверт, который сидит рядом, будет расстроен. А ей почему-то очень не хотелось бы его расстроить. Чудеса да и только…