Сергей опустился на чурбан. Меч воткнулся в землю рядом, вода, громко булькая, полилась из фляжки в пересохшее горло. Дернул завязку, удерживавшую волосы в хвосте. Передохнуть, перекусить (от костра пахло пшенной кашей с тушенкой, блюдо не средневековое, однако сытное) и в палатку… а, нет. Знакомый из соседнего поселка, работающий в местном музее, пригласил на позднюю эксклюзивную экскурсию для ознакомления с сокровищами местного края. Зачем только согласился? Теперь из чистой вежливости придется тащиться за несколько километров, в эти Загорки, смотреть на ржавые плуги и гильзы, откопанные деревенскими энтузиастами.

— Держи! — на колени плюхнулась глиняная миска, полная желтой ароматной каши, курящейся паром. Сергей вытащил из-за голенища собственноручно вырезанную когда-то чуть кривоватую ложку и начал сноровисто забрасывать пищу в рот, стараясь не размазать ее по свежеотпущенной бороде.

Выскребя посудину и облизав ложку, он поднял глаза. Энергия поднималась из приятно тяжелого желудка… А что это все так уставились?

— Вышата, — медленно проговорил Гюрята, здоровенный увалень, в реале — Гриша, автослесарь где-то в Мытищах, — как тебе кашка-то?

— А что?

— Вку-сная? — запнулась повариха отряда Любава (Люба, студентка четвертого курса).

— Ну вы же знаете, мне — лишь бы съедобно, а смолотить я могу все. Что случилось-то? — Сергей рассмотрел, что кроме него кашу не ел никто, миски стояли полные.

— Да просто наша хозяюшка, — при этих словах Гюряты Любава вспыхнула и затеребила край фартука, — бухнула в котел полную пачку соли.

То-то каша показалась солоноватой. Была у Сергея особенность — почти не различать вкуса еды — частенько пугающая непривычных людей. Вот как сейчас.