Когда звёзды начнуть синеть?

Осталось два часа — и я был уверен, что они уже синеют. Моя скорость настолько велика? Если да, то звёзды сзади должны краснеть. Инфраструктура загораживала обзор сзади, поэтому я использовал гироскопы. Корабль развернулся, медленно и величественно. И позади звёзды тоже были синими, а не красными. Со всех сторон меня окружали синевато-белые звёзды.

Представьте себе свет, падающий в дико крутой гравитационный колодец. Свет не будет ускоряться: он же не может двигаться быстрее скорости света. Но он может получить дополнительную энергию, увеличив частоту. Пока я летел вниз, свет падал на меня всё сильнее и сильнее.

Я рассказал об этом диктофону. Диктофон был, вероятно, самым прочным прибором на корабле. Я уже решил заработать денег на тех записях, которые буду вести. А в душе я спрашивал себя, какой же интенсивности свет будет на дне колодца.

«Небесный ныряльщик» вернулся в вертикальное положение — его ось снова проходила через нейтронную звезду. Но ведь он только что был направлен вбок! Мне казалось, я зафиксировал судно в горизонтальном положении. Снова медленный поворот — я использовал гироскоп. Снова корабль едва сместился, до тех пор пока он не прошёл половину амплитуды. Затем, казалось, он автоматически вернулся к вертикали. Как будто «Ныряльщик» предпочитал смотреть прямо на нейтронную звезду.

Мне это не нравилось.

Я попытался повторить маневр, и снова «Ныряльщик» сопротивлялся. Но на этот раз я почувствовал что-то ещё. Нечто пыталось меня тащить.

Я отстегнул сетку безопасности — и свалился в нос корабля головой вперёд.

Ускорение было слабым, около одной десятой g. Казалось, это больше похоже на утопание в меду, чем на падение. Я вскарабкался обратно в кресло, пристегнул сетку. В таком положении, на весу, лицом вниз, включил диктофон. Описал случившееся с такими педантичными подробностями, что у моих гипотетических слушателей не осталось бы другого выхода, кроме как сомневаться в моём гипотетическом здравомыслии.