— Ты упал? С детства боюсь темноты!
— Видишь! Что бы ты без меня делал? Когда приедем на место, я устрою тебе парочку, если будешь называть меня "мемсахиб".
Вот к чему приводит запойное чтение: он полагал, что приставка «мем» означала «главный», "старший" или что-то в этом роде.
— А ты что, в Израиле пол поменял?
— Не поал?! — коверкая слово, с вызовом спросил Веник.
— Ну, «сахиб», насколько я знаю, это «господин», а «мемсахиб» — «госпожа». Хотя, мне не важно, какие у тебя сейчас половые признаки…
- Ладно, завтра в десять я у тебя, — перебил пристыженный «мемсахиб» и бросил трубку.
Глава вторая
В назначенное время он явился, одетый в приличные ещё останки драпового пальто и сразу заполнил худосочной, почти двухметровой фигурой маломерную прихожую. На лошадином лице сияла врожденная дебильная улыбочка, стоившая ему изрядно попорченной крови и карьеры: мужчины среднего роста в присутствии Веника поневоле ощущали себя не совсем полноценными людьми и реагировали соответствующим образом. Чтобы избежать проблем, ему следовало либо ходить с прибитым, заискивающим видом, либо родиться государем вроде Петра Великого.
Пожав мне руку, Липский деловито взглянул на часы.
— Слушай, ты утреннюю "Дейли Телеграф" получаешь?
— Нет, а что? Я и вечернюю не получаю. Там что-то важное?
— Понятия не имею, — он с удовольствием оглядел свое отражение в покрытом спрессовавшимися слоями пыли трюмо. — Я просто так спросил. Для убедительности.
— А, для значимости? Тогда подожди, сейчас мой дворецкий доставит "Глобал Идиотс Ревю".
Веник повернулся к зеркалу боком и, по обыкновению, сильно ссутулился, отчего отражение превратилось в пыльный вопросительный знак.
— Звучит органично, надо будет взять на ум. Дипломы и паспорта купил?
— Я кивнул, надел выходной серый плащ, уже с год как ставший повседневным, и мы вышли из квартиры.