- А как вышло, что вы не знаете про старую Англию? - спросила Женевьева. - Вы же знали, что Кестивена находится там.

- Какой сейчас год, малышка?

Женевьева подумала, не обидеться ли на "малышку", но незнакомец, кажется, не хотел ее обидеть.

- Сто второй от Поселения. Но это норфолкские годы, по четыре земных каждый. Так что на Земле год 2611-й.

- Две тысячи шестьсот одиннадцать лет от Рождества Господа Нашего, - с трепетом проговорил Титреано. - О небеса! Так долго? Хотя муки мои казались вечными.

- Какие муки? - спросила Женевьева с невинным любопытством.

- Муки, претерпеваемые всеми проклятыми душами на том свете, малышка.

У Женевьевы отпала челюсть.

- Вы были мертвы? - переспросила Луиза недоверчиво.

- Да, леди Луиза. Я был мертв восемь сотен лет.

- Это и называется одержанием? - поинтересовалась Кармита.

- Да, сударыня, - сурово ответил Титреано. Кармита ущипнула себя за нос.

- Как же ты вернулся?

- Не знаю. Мне отворили дорогу в сердце этого тела.

- Так это не твое тело?

- Нет. Се смертный юноша именем Эамон Гудвин, хотя ныне я ношу собственный облик поверх его лика. И я слышу, как он стенает во мне. - Он посмотрел Кармите в глаза. - Потому и преследуют вас прочие. Миллионы душ скованы в бездне мук. И все они жаждут живых тел.

- Наших? - пискнула Женевьева.

- Да, малышка. Прости.

- Слушайте, - вмешалась Кармита, - все это дико интересно, полная чушь, конечно, но интересно. Но на случай, если вы не поняли, - мы в глубокой заднице. Не знаю, что вы за уроды - одержимые зомби или что-то попроще и поласковей, типа ксеноков-телепатов, но когда этот зеленый ублюдок добредет до Колстерворта, он вернется с толпой приятелей. Лично я сейчас распрягу коня, мы трое, - она обвела жестом сестер и подняла бровь, - уносим ноги. Так, мисс Кавана?

- Так, - кивнула Луиза.

Титреано оглядел упряжного конька, потом вороного жеребца.