Он поднял руку, словно защищаясь, свет погас и спокойный голос сказал по-французски:

– Вы опоздали. Давайте пошевеливаться.

Это снова был тот англичанин, Росситер. Мерсье мог судить об этом по его акценту, хотя его французский был почти безупречен. Это был единственный человек, к которому Жако относился с почтением. В темноте он был всего лишь тенью и такой же тенью был человек, стоявший рядом с ним. Они коротко обменялись несколькими словами по-английски, на языке, которого Мерсье не понимал, затем второй мужчина шагнул в лодку и устроился на носу. Мерсье последовал за ним, поднял весла, Росситер толкнул лодку через первую волну и шагнул на нос.

Когда они добрались до катера, Жако уже ждал их на корме, его сигара слабо светилась в темноте. Пассажир выбрался первым, за ним последовал Росситер с его чемоданом в руках. К тому времени, когда Мерсье взобрался на палубу, англичанин с пассажиром уже исчезли внизу. Жако помог ему вытащить лодку на палубу, оставил возиться с креплениями, а сам прошел в рулевую рубку. Немного погодя мягко заурчал мотор, и они направились в открытое море.

Закончив работу, Мерьсе прошел вперед, чтобы убедиться, что все в порядке. Росситер присоединился к Жако в рулевой рубке и они стояли рядом у руля, при этом тонкое изящное лицо англичанина сильно контрастировало с физиономией Жако, словно две противоположные стороны монеты. Один был животным, другой – джентльменом, и тем не менее казалось, они так подходят друг к другу… Этого Мерсье никогда не мог понять.

Когда он проходил мимо рубки, Жако что-то тихо сказал и оба расхохотались. Даже если они и были такими разными, веселый смех англичанина так странно смешивался с грубым хохотом Жако, что казалось, что они каким-то образом дополняют друг друга.

Мерсье пожал плечами и прошел вниз в камбуз.

Большая часть пути проходила на удивление спокойно, ЛаМанш выглядел как обычно, и только на рассвете начался дождь. Мерсье стоял у штурвала, и когда они начали приближаться к английскому берегу, перед ними плотной стеной встал туман. Он постучал по палубе и через некоторое время появился Жако. Выглядел он ужасно, от бессонной ночи глаза опухли и налились кровью, лицо стало серым и помятым.