Ступив на мозаичный пол атрия и дожидаясь, когда раб-номенклатор доложит госпоже о его прибытии, Диркот наметанным глазом оценивает обстановку и находит ее крайне нервозной. Испуганно жмущиеся по углам рабы, всхлипывающая за колонной служанка с расцарапанным лицом — все свидетельствует о том, что сегодня приступ у госпожи особенно сильный. Ну а в остальном все как обычно — все те же бронзовые статуи, все те же фигурки животных и птиц на облицованных красным мрамором стенах, все те же лилии и анемоны в квадратном бассейне-имплувии с фонтаном в центре…

Бледный номенклатор выбегает из покоев госпожи и усиленно машет руками, приглашая Диркота внутрь.

В кубикле госпожи душно, горит множество светильников, сама госпожа бледная и с печатью страдания на прекрасном лице тихо стонет на помятых, растерзанных простынях и картинно заламывает руки. Диркота она встречает как долгожданного избавителя. «Наконец-то! Я так страдаю…» Диркот молча отвешивает глубокий поклон — еще и для того, чтобы скрыть невольную угрюмую ухмылку — и быстрыми, точными движениями начинает извлекать из корзины свою сосуды и выставлять их на бронзовом блюде, стоящем на столике близ ложа госпожи. Каждый сосуд он берет очень осторожно, чтобы не задеть металлических частей. Госпожа, приподнявшись на локте, следит за его приготовлениями с надеждой и ожиданием. Зрачки ее глаз расширены. Диркот достает из корзины длинную золотую цепочку, разматывает и отработанными движениями соединяет ею все бронзовые шарики в одну цепь. Госпожа откидывается на подушки. Диркот почтительно кладет узкую кисть ее руки на блюдо. Затем берет свободный конец цепочки, к которому приделан серебряный кинжальчик, и точным, быстрым движением прикладывает острие кинжальчика к точке, которую в своем время показал ему Ву Ли, — в височной области, сразу за правой бровью. Тело госпожи дергается, она слабо вскрикивает, но тут же расслабляется и обмякает; на лице ее появляется слабая улыбка.