А вслед за Лореасой из чёрного дома выбегут под солнце две девочки в платьишьках из болотного мха. Посмотрит на них Лореаса и опустит глаза, не проронит ни слова. А дочери её, красавицы беззаботные, голосистые, примутся играть и смеяться: близнецы, наполовину люди — Лореана и Лореада.

Было время, когда Лореаса шла через лес — ступала по сухому суглинку и моховым коврам, вброд переходила ручьи, пробегала над оврагами по наклонным стволам и толстым веткам. В ту пору она заранее перебиралась поближе к условленному месту, ночевала там в тёплом березняке, с раннего утра считала вздохи — когда же придёт Кодор? Каждый год боялась, что он не придёт. Каждый год её сердце вздрагивало и замирало, как мышь, пронзённая рысьим зубом, стоило только услышать вдалеке топот подкованного коня, а потом и громкие человечьи шаги… Подув на травы, Лореаса поднимала туман и пряталась в нём, долго-долго слушала голос гостя и улыбалась.

Это было, когда она ещё не родила дочерей.

— Лореаса!

Теперь Лореаса веет с холодным ветром, течёт с водой, змеится в земле тонким корнем. Она больше не прячется и не ждёт. Она возникает перед Кодором как волшебное дерево, в один миг прорастающее из семечка: только что дремала в тиши поляна, пустое, тихое место, и вот поднялась и стоит Госпожа Леса — роса на серебрящихся косах, пояс из живых ящериц.

Изумлённо вздохнув, Кодор отступает на шаг.

— Поздно гнать его, Лореаса! — светло и радостно поют птицы в кронах. — Вот уже двадцать лет!..

«Вот уже двадцать лет», — мысленно повторяет она и складывает руки в замок, а Кодор смотрит тревожно, узнавая горькую складку в углах её губ. Он не пугается колдовства: никогда его не боялся. Сызмала он воспитывался как Королевский Лесничий, четырнадцати лет отроду поступил на великую службу. Но Кодору больно думать, что он не может позаботиться о Лореасе, обогреть её, как людской мужчина людскую женщину — и это она читает в его глазах.